Музыкальный материал разворачивается на грани пространственного нойза и ясной, почти камерной, музыкальности.
В этом процессе нет чёткой границы между акустическим и электронным, контролируемым и случайным, а лишь стремление в состоянии внутренней свободы, без ожиданий и давления результата, быть внимательным к музыкальной целостности в этот самый момент.
Музыканты свободно перемещались между инструментами и электронными устройствами: в записи звучит акустическое пианино с фетровой подкладкой (инструмент, который чудесным образом был раздобыт к концерту из местной музыкальной студии), флюгельгорн, две скрипки, а также электронные слои, в которые вплетаются отголоски радиостанций, пойманных в реальном времени: переговоры диспетчеров аэропорта Токио, шумы эфира, фрагменты хоралов.
Сергей Ракитин
The musical material unfolds on the border between spatial noise and clear, almost chamber-like musicality.
In this process, there is no clear boundary between acoustic and electronic, controlled and random, but only a desire, in a state of inner freedom, without expectations or pressure for results, to be attentive to musical integrity at that very moment.
The musicians moved freely between instruments and electronic devices: the recording features an acoustic piano with a felt lining (an instrument that was miraculously obtained for the concert from a local music studio), a flugelhorn, two violins, as well as electronic layers interwoven with echoes of radio stations caught in real time: Tokyo airport dispatchers’ conversations, airwave noise, fragments of chorales.
Sergey Rakitin